Время работы: Пн-Пт. 10:00 - 19:00 (Помощь консультанта и обработка заказов)

Мода 90 х годов фото в ссср дискотечный вариант фото: Что носили в 90-е. Как одевались и что носили в Тюмени в 90-е, фотографии из девяностых | 72.ru

Странная мода 1980-1990-х годов / Назад в СССР / Back in USSR

Можно сколько угодно смеяться над вывертами современных фешн-дизайнеров и ностальгировать по ушедшей эпохе конца 80 и 90-х, но есть то, что напрочь перекрывает все достоинства того времени. Мода!
Вообще непонятно, как ЭТО могло кому-то нравиться!
Доперестроечную моду и обсуждать нечего — носили, что смогли сшить или купить в тогдашних магазинах. А после перестройки понеслось!

Первые послеперестроечные вещи просто были качественными: джинсы, блузки, платья-с широкими юбками, которые носили с высоким каблуком. А после в Союз вместе с новым временем пришли новые наряды из Польши и с «малой Арнаутской» и — жизнь закипела…
Народ был дезориентирован. С одной стороны — свобода, с другой — а что модно-то? Смотрели телевизор и подражали всем, кому придется. В том числе звездам. И такой густой получился замес моды и хлынувших в страну субкультур, что одевались кто во что горазд. Явно дискотечные наряды соседствовали со строгими блузками или брюками. Никого не удивляло в принципе невозможное сочетание куртки от спортивного костюма и классических брюк.
Это эпоха дутых, бесформенных курток, в которых было непонятно кто там — девушка или парень.


И обязательных объемных плечей


Это красиво было только на моделях, а низенькие девушки ходили как генералы без усов в своих пальто с гигантскими плечами.
Плащи тоже были бесформенными

Не было никакой возможности угадать под одеждой фигуру девушки. Плащ можно было купить на пару размеров больше — мода «мешком» позволяла какие угодно варианты. Только не по фигуре!
К теплому пальто или куртке надевали капор
Это уродливое сооружение шло далеко не всем, но носили его половина девушек и женщин. Остальные носили норковые или другие меховые шапки — еще одно невозможное представление о достатке.
Потом все в один момент «заболели» спортом — по телевизору шли бесчисленные показы аэробики
И все нарядились в разноцветные блестящие лосины. Надевали их куда угодно, не только на дискотеку

В лосинах ходили все подряд, вне зависимости от фигуры. Красились тоже по-боевому. Подражали Мадонне и нашим звездам.


Прически- это много лака или любого другого подручного средства, чтобы «поставить» челку. Макияж — мощный. Тоже учились, главным образом, у тех, кто мелькал на экране.
Мини и колготки в сеточку. Тоже были почти у каждой девчонки вне зависимости от длины, стройности и красоты ног

И еще — косухи или джинсовые куртки. Либо то, либо другое было у каждой первой девчонки. Впрочем, парни тоже надевали и джинсу, и косухи.


К мини полагались колготы в сеточку или «дольчики» — колготы с узорами, или лосины.

Лосины и мини-юбка было ужасным сочетанием, но это носили.

Джинсовая куртка и юбка-резинка. Плюс обязательный начес и боевой раскрас.
Примерно вот такой

Никакого принципа «что-то одно — или глаза или губы». И то, и другое накрашено, да как можно ярче.

Брюки-«бананы»

Странная модель брюк, очень широкая на поясе и суженная к низу. Нескладный верх только подчеркивал объемные пятые точки. «Бананы» выпускали разных цветов.
А еще носили спортивные костюмы

Их просто надевали как обычную одежду — и в пир, и в мир. Девушки- с лодочками или даже туфлями на каблуках

Куртку от костюма вполне могли носить как пиджак

Потом на экране запел «Электроклуб», и все бросились покупать или самостоятельно делать «варенки»


Джинсы связывали узлами и вываривали в больших кастрюлях с содой и хлоркой. Адская смесь воняла, но результат стоил того. В джинсы облачились «самые отсталые слои населения» и, наверное, ни в одной другой стране мира у обычной, в принципе, рабочей одежды не было такого пиетета.


Потом уже появились «Мальвины», их вываривать не было нужды.
Как можно забыть про эти уродливые свитера! Их носили абсолютно все — без разделения на пол




Еще были ангоровые свитера. И с пайетками

Платья тоже носили, с крупными принтами и больше похожие на ночные сорочки

Вся одежда и обувь в основном покупалась на рынках. Качество было соответствующим

Правда, иногда случалось приобрести по случаю весьма качественные вещи
Особенно были популярны костюмы «Адидас». Их вовсю подделывали, но никого это не смущало.

На развалах было полно и джинсов — на любой вкус.
Источник: s00.yaplakal.com
И обязательных лосин всех цветов радуги, капоров и прочих женских штучек

“Я надену всё лучшее сразу”. Как вернулась мода 1990-х

Автор фото, Independent Picture Service

По мнению экспертов, модные тренды 1990-х годов останутся в центре внимания дизайнеров, как минимум, ближайшие несколько лет. Русская служба Би-би-си разбиралась, что из гардероба 90-х стало вновь актуальным и можно ли говорить о возвращении моды целого десятилетия.

Пока россияне, а вместе с ними и Ким Кардашьян, делились своими воспоминаниями о 90-х в социальных сетях, одежду, прически и украшения того времени стали активно цитировать как дорогие бренды, так и демократичные марки.

“Мы видим страсть и ностальгию по отношению к 90-м и началу двухтысячных. И непохоже, чтобы они шли на спад. Сейчас все хотят одеваться именно так”, – заявила стилист Эмили Гордон-Смит в интервью Би-би-си.

“Папины кроссовки”

Самый обсуждаемый сегодня тренд 90-х – это “папины кроссовки” или, как их называют в сети, “уродливые кроссовки”.

Массивная спортивная обувь в 90-е пользовалась спросом в основном у отцов семейств, откуда и произошло ее название.

Бренд Balenciaga выпустил на подиум моделей в “папиных кроссовках” еще в начале 2017 года. Но они не были популярны до тех пор, пока звезды не стали активно рекламировать их в социальных сетях.

Автор фото, Getty Images

Теперь за Balenciaga последовали и другие бренды. Потребители активно обсуждают не только внешний вид этой обуви, но и её стоимость. Так, “папины кроссовки” от Louis Vuitton можно приобрести за тысячу долларов.

Велосипедные шорты

Вместе с кроссовками на подиуме появились и другие элементы спортивной одежды, популярные в 90-х. Например, обтягивающие шорты для велоспорта как элемент повседневной одежды.

Когда Burberry начал продажи велосипедных шорт за 300 долларов, их раскупили в течение нескольких дней. Остальным покупателям пришлось либо ждать, либо купить такие же, но в обычном спортивном магазине за 10 долларов.

Спортивные костюмы

Спортивные бренды не остались в стороне от тренда 90-х. Nike совместно со скейтерским брендом Supreme выпустил сразу несколько линеек курток и спортивных костюмов под названием “Вдохновленные 90-ми”.

Большие толстовки и рваные джинсы

Рваные джинсы, большие толстовки и клетчатые рубашки, которые ассоциируются с лидером группы Nirvana Куртом Кобейном, этой осенью вновь появились в коллекциях дизайнеров.

“Гранж не отрицает моду, он игнорирует её”, – говорили про один из главных музыкальных стилей 90-х. Однако уже вскоре после своего появления гранж создал свою моду, которую сначала не хотели принимать.

Автор фото, Getty Images. Fear of God

Подпись к фото,

Cлева – Курт Кобейн, справа – снимок из последней коллекции Fear of God

В 1992 году Марк Джейкобс выпустил первую коллекцию в стиле гранж для бренда Perry Ellis. Тогда дизайнера не поддержали ни пресса, ни руководство Perry Ellis – Джейкобса вскоре уволили.

Но спустя несколько лет после этого инцидента модные критики все же начали воспринимать гранж серьезнее.

Клетка

В моду вернулись не только клетчатые рубашки, но и юбки в клетку, напоминающие школьную форму. Они появились на подиуме на показе Versace и были замечены в осенних коллекциях многих экономичных марок.

Автор фото, Getty Images

Подпись к фото,

Слева – кадр из фильма “Бестолковые”, справа – коллекция Versace 2018

В 1995 году на экраны вышел фильм “Бестолковые”. Кино про жизнь американских тинейджеров из Беверли-Хиллз стало одним из самых стильных в истории. Клетчатые юбки из шотландки главных героинь, придуманные художником по костюмам Моной Мэй, стали визитной карточкой того времени.

Прическа как у Рэйчел

Вместе с одеждой девяностых в моду вернулись прически и аксессуары того времени. Речь идет скорее о второй половине десятилетия. С одной стороны, это яркие “крабы” и заколки со стразами. С другой – классическая прическа героини сериала “Друзья” Рэйчел, так называемая стрижка “лесенка” – выпрямленные волосы с прядями разной длины у лица.

Автор фото, Getty Images

Подпись к фото,

Слева – кадр из сериала “Друзья”, справа – Меган Маркл

Британский Vogue заметил, что Меган Маркл, которая вряд ли может позволить себе прямо цитировать стиль 90-х, для одного из своих последних публичных появлений скопировала прическу Рэйчел из “Друзей”.

Именные украшения

В моду вернулись именные украшения. Цепочки с именами были замечены в феврале на показе Dior. Летом и в начале осени в них стали появляться знаменитости, в том числе модель Бэлла Хадид, певицы Дженнифер Лопес и Бейонсе.

Автор фото, –

Подпись к фото,

Слева кадр из фильм “Секс в большом городе”. Справа – фото из Инстаграма певицы Бейонсе

Именные украшения, конечно, носили и до 90-х. В 70-е и 80-е годы в США они были распространены преимущественно среди афроамериканцев и эмигрантов. Это украшение несло за собой четкий посыл – “я часть этого общества, и я хочу, чтобы вы знали мое имя”. Моду на именные украшения задавали впоследствии и рэперы. Однако широкую популярность именные цепочки получили благодаря героине сериала “Секс в большом городе”, который вышел в 1998 году.

“Модно абсолютно все”

Почему мода 90-х так широко представлена в коллекциях дизайнеров? Эксперты по-разному отвечают этот вопрос.

По мнению Эмили Гордон-Смит, возвращение, в частности, к спортивной одежде – это в первую очередь запрос потребителей на комфорт и свободу.

Автор фото, George Rose. Getty images

Подпись к фото,

Телеведущий Си-эн-эн Ларри Кинг в спортивном костюме. 1990 год

Некоторые считают, что хронологически пришло время вернуться к моде того времени.

“Вы наверняка слышали выражение “Мода возвращается раз в 25 лет”. И вправду, мода развивается по спирали и раз в 25 лет делает очередной виток. Это во многом связано и с тем, что сейчас основные художественные решения в мире принимают дизайнеры, которым 40-50 лет, а 1990-е – это лучшая пора их юности. Ничего удивительного в том, что они вдохновляются собственными школьными и университетскими фотографиями, фильмами, сериалами, музыкальными клипами, которые они смотрели в то время”, – считает эксперт моды Эвелина Хромченко.

Автор фото, Georges DeKeerle. Getty images

Подпись к фото,

Дизайнер Пако Рабан и манекенщицы на неделе моды в Москве. 1994 год

90-е сегодня привлекают, в первую очередь, своим многообразием, уверена бывший главный редактор журналов Vogue Россия и Interview Алена Долецкая. При этом она подчеркивает, что мода 90-х на Западе отличается от моды 90-х в России.

Автор фото, HECTOR MATA. Getty images

Подпись к фото,

Москва. 1996 год

“90-е в фэшн-разрезе – разнообразная и противоречивая декада. 90-е в Америке и Европе – это минимализм, уход от бравады и показухи 80-х к избавлению, гранжу и фактически – к определенной стерильной освобожденности”.

“В России же люди, исторически не успев насытиться понятием “нарядности”, пошли, наоборот, на повышение градуса. Отсюда такой рваный край у той тенденции, что называют “модой 90-х”. И именно поэтому она в своем многообразии так популярна сегодня, когда модно абсолютно все”, – говорит Долецкая.

“Почему он называет себя бедным, если у него есть джинсы?”

Эксперты подчеркивают: то, что было модно в России 90-х, на Западе во многом было трендом 80-х, в том числе знаменитые лосины и люрекc.

Автор фото, Христофоров Валерий

Подпись к фото,

Москва. 1990 год

Более того, в России 90-х мода была неразрывно связана с политическими и экономическими событиями в стране. “Надену все лучшее сразу” – это не просто мода, это такой способ сказать, что у меня все в порядке”, – говорит исследователь моды, преподаватель Высшей школы экономики Линор Горалик.

Автор фото, Peter Turnley. Getty images

Подпись к фото,

Москва. 1996 год

В 2006 году Горалик проводила исследование о том, как в России помнят моду этого периода. Она опрашивала людей из разных регионов, которым в 90-е было от 10 до 30 лет. Ответы были очень разными:

“Некоторые женщины отчаянно посещали курсы макраме, фриволите и шитья с вязанием”.

“Стрелки на глазах рисовала акварельным черным карандашом из роскошного немецкого набора для рисования”.

Автор фото, Peter Turnley

Подпись к фото,

Москва. Концерт в Парке Горького. 1992 год

“Из лично моих приемов – покраска устаревшей одежды в черный цвет. Футболки и старые джемпера красила в черный и кляксами”.

“Мы смотрели какой-то сериал про бедных фермеров вроде рабыни Изауры. И я спросила – мамочка, почему он называет себя бедным, если у него есть джинсы и джинсовая куртка?”

“Ужасные времена. Не хотела бы сейчас одеваться так, как одевалась тогда”.

Автор фото, Peter Turnley. Getty images

Подпись к фото,

Москва. Арбат. 1991 год

“Эта футболка из 90-х ничем не изменилась, она по-прежнему просто футболка. Но на нее намотано столько разного тяжелого и плохого, что я не могу больше в нее влезть”.

“Носить было нечего, но носить можно было что угодно”.

Безумная мода 1990-х: Мальвины, мыльницы и котлы

Поначалу в моде было “все заграничное” – людям было абсолютно не важно, что за этикетка красуется на вещи и как называется фирма-производитель, главное – одежда привезена из-за рубежа. Однако в середине десятилетия особенно “престижными” стали считаться яркие футболки с вышитыми буквами Trussardi, Gucci, Versace, причем названия разных брендов могли быть на совершенно одинаковых вещах. Нарочитая яркость и “богатство”  — едва ли не главная черта, присущая российской моде 1990-х. Казалось, что бывшие советские граждане наконец смогли вырваться из серости и пустились “во все тяжкие”.

Культовый предмет 1990-х – знаменитые джинсы Mawin, или “Мальвины”, как называли их в народе. Mawin попали в страну вместе с первыми челноками и тут же появились на всех рынках страны. Джинсы пользовались невероятным спросом, так как стоили значительно дешевле американских Levi’s и Montana. В прямые “Мальвины” были одеты практически все – и женщины, и мужчины. На таких джинсах было нашито несколько этикеток, а название фирмы вышивали красными и зелеными нитками на заднем кармане.

© РИА Новости, Валерий Шустов

Уличный художник на Старом Арбате.

Почти у каждой девочки была короткая, немного расклешенная джинсовая юбка светло-голубого цвета с белыми кружевными оборками на швах и яркой надписью “Lambada”. На талии такая модель затягивалась белым шнурком. В моде были не только джинсы, но и куртки, рубашки, сарафаны и платья, сшитые из джинсовой ткани.

© РИА Новости, Юрий Сомов

На презентации Международного центра моды. Идет показ предлагаемых посетителям моделей одежды.

Такая же знаковая вещь, которую помнят все жившие в 90-е – вязаный свитер с надписью Boys. Свитер с горчичными, белыми и зелеными полосками и вышитыми посередине буквами, как и “Мальвины”, носили и женщины, и мужчины. Часто под него надевали рубашку, а идеальным комплектом считались свитер и светлые брюки или те же джинсы. Во многих семьях до сих пор сохранились фотографии из фотоателье, на которых девушки запечатлены в свитерах Boys – самой модной вещи того времени. Не менее популярной в 90-е стали и футболки с надписью BOSS.

Поверх блузки женщины носили ангоровые кофты, которые, как правило, тоже были ярких расцветок или расшиты бисером и стеклярусом. Детей одевали в одинаковые пальто и разноцветные капоры (тоже из ангоры), заменявшие одновременно шапку и шарф. Особой популярностью пользовались красные, голубые, фиолетовые капоры.

© РИА Новости, Виталий Савельев

Прогулка на Патриарших прудах.

Настоящий писк моды в 90-е – лосины ядовито-ярких расцветок, которые надевали с шортами, мини-юбками или удлиненными майками. Лосины могли быть однотонными, с рисунком или блестящими, главное условие – они должны были приковывать к себе внимание. Популярностью пользовались ярко-голубые, желтые, оранжевые леггинсы. Распространенный наряд типичной модницы десятилетия – лосины, короткая юбка-“резинка”, белая кофта, желательно, с вышивкой, и резиновые туфли на плоской подошве, которые часто называли “мыльницами” (такая модель и правда была похожа на обычную мыльницу; иногда непрочные и быстро изнашивавшиеся туфли доживали свой век как раз на дачных раковинах). Часто лосины надевали с косухой, которая в 90-е по-прежнему оставалась одной из самых модных и желанных вещей. Популярностью пользовались черные косухи со множеством замков и заклепок. Кроме того, в моде была кожаная жилетка, которую носили с кожаными же штанами.

© РИА Новости, В.Мааск

Молодежь

В конце 1990-х, после выхода фильма “Титаник” (1997) почти все девочки-подростки оделись в топы с изображением Леонардо Ди Каприо и Кейт Уинслет и надписью “Titanic”. Майки с героями суперпопулярного фильма были либо без рукава, либо с коротким рукавом, обычно белого цвета с синим рисунком, часто они открывали живот (открытый живот – еще один модный тренд конца десятилетия). 

Стремление выглядеть ярко и выделяться из толпы проявлялось не только в одежде, но и в безумных прическах и макияже. Женщины наносили на веки яркие тени, рисовали стрелки и родинки, красили губы фиолетовой помадой, а волосы (а иногда лишь челки) часто начесывали, создавая невероятный объем. Украшали волосы расшитыми пайетками ободками и цветными резинками для волос. На праздничных мероприятиях или в клубе часто можно было встретить обычных девушек, внешним видом напоминавших героинь фильма “Интердевочка” (1989).

© РИА Новости, Игорь Бойко

Фотомодель из Киева Вика Крюкова. I советско-западногерманский фестиваль по дизайну, фотографии и рекламе. Центральный Дом художника.

Яркую и кричащую одежду в 90-х выбирала молодежь, а люди постарше по-прежнему носили костюмы с расширенной линией плеч, среди женщин популярностью пользовалась юбка-трапеция. Но мода на все броское все же проникла и в одежду “консерваторов” — все чаще люди стали носить костюмы не темных, а ярких цветов.

Малиновый пиджак и заветный Adidas

Пожалуй, самой модной одеждой 90-х стал спортивный костюм Adidas. Красно-синяя олимпийка и синие штаны с двумя белыми лампасами по бокам – самый распространенный наряд молодого мужчины 90-х годов (впрочем, некоторые не сменили его и к концу двухтысячных). Название фирмы могло искажаться как угодно – под брендом известной марки вещи шили в подпольных цехах. С такими костюмами, а часто с джинсами или брюками носили светлые кроссовки той же фирмы, “Адики”, как называли их счастливые обладатели. Немного дешевле, чем Adidas, стоили чешские кроссовки и дерматиновая обувь.

© РИА Новости, Игорь Уткин

Игорь Владимирович Колыванов — игрок сборной команды СССР по футболу и команды “Динамо” (Москва), мастер спорта международного класса. На прогулке с семьей — женой Моной и дочерью Аней.

Кроссовки были объектом желания всех молодых людей, и с любого модника, который смог их себе позволить, заветные “Адики” запросто могли снять прямо во дворе. Вместе с кроссовками челноки привозили и кеды, которые носили и стар и млад – зачастую такую обувь приносили в школу в качестве “сменки”.

Неизменные спортивные аксессуары 90-х – черная или синяя кепка с надписью “USA California” и “Chicago Bulls” (твердый козырек кепки обязательно нужно было сгибать) и вязаная шапка с хвостиком-кисточкой или бубончиком. Часто на ней тоже красовались заветные буквы “Adidas”.

© РИА Новости, Владимир Вяткин

Юные болельщики на ВЮИ в “Лужниках”. Первые Всемирные юношеские игры в Москве (11-19 июля 1998 года). Оргкомитет ВЮИ возглавил мэр Москвы Юрий Михайлович Лужков. Средний возраст участников — 15,5 лет.

Среди аксессуаров также стоит выделить электронные часы Montana и маленькую сумку для денег, которую носили на поясе.

Неформалы в СССР: dubikvit — LiveJournal

Неформалы. Целая группа молодёжных движений в СССР 80-90-х годов. В целом они не отличались большим разнообразием. Тем не менее они сформировали свой язык самовыражения, уличные стили, моду, искусство, коммуникации, и самодостаточный меломанский рынок.



Хиппи

Расцвет движения основанного на меломанских психоделических и хардроковых пристрастиях, породившее всесоюзную систему вписок, лесных и пляжных лагерей, домашних концертов, а так же путешествий автостопом, пришелся на середину 70-х. К началу 80-х, мода на хиппи захлестнула столицы, в Москве коммуникация хиппи охватывала бульварное кольцо, Арбат и площадь Маяковского.Ряды движения пополнили студенты-битломаны, уличные барды и поколение детей советской интеллигенции, занимавшихся неофициальным творчеством.


Хиппи 1984 год


Хиппи. Недалеко от Туриста, 1988 год


Хиппи. У входа в Сайгон, 1987 год



Стиляги

В 1980-е годы движение возродилось благодаря интересу молодёжи к ретро-стилю. Эти группы фигурировали в Ленинграде под наименованием «секретистов» в Ленинграде , а в Москве назывались «бравистами»(по названиям групп Браво и Секрет)


Стиляги. Антон Тедди и товарищи, 1984 год.Фото Дмитрия Конрада


Стиляги. Рус Зиггель и Тедди бойз. Ленинград, 1984 год. Фото Дмитрия Конрада


Широкие Стиляги. Москва, 1987 год



Ньювейверы

Движение ньювейва получило в советском обществе достаточно размытое проявление. Изначально опиравшееся на меломанские предпочтения в виде электронных экспериментов и эстетику постпанковских «новых романтиков», отечественные ньювейверы компилировали свою внешнюю эстетику на базе «чистого стиля», прическами определенного вида и макияжа, с элементами вобранных из других уже сложившихся движений, начиная от брейкерских очков, кончая постпанковским «мрачным стилем»
После 85 года, вслед за частичной легализацией зарубежных нерадикальных стилей, популяризации диско и подъемом металлистической волны, общая масса «новой волны» разделилась на два лагеря. Дискотечные поклонники зарубежной эстрады и потреблявших брэндовые вещи и получившие ярлык «попперов» из-за увлечение поп-музыкой 80-х. И более продвинутые модники -ньювейверы, которые находились в плотном соприкосновении с творческим андеграундом, экспериментировавших в рамках модовских и постпанковских традиций.


Ньювейверы. Ленинград, 1984 год


Ньювейверы. Ньювейв в МИФИ, 1983 год


Ньювейверы. На Маяке, 1990 год



Брейкеры

В начале 80-х до советской молодежи докатились отголоски хип-хоперского движения, получили свое проявление в виде движения «брейкеров»( по самочинному местному определению танцевального стиля). Изначально представлявшее из себя стиль жизни комбинировавший скейтбординг и дискотечного танца, этот стиль был представлен немногочисленной студенческой модной средой и «золотой молодежью» Юга-Запада Москвы. Но уже к середине 80-х вслед за, открытием молодежных кафе и выходы фильма «Танцы на крыше», брейкеров представляли не иначе как танцевальную субкультуру, со своими экспериментами в области внешнего вида.


Брейкеры. Арбат, 1986 год. Фото Сергея Борисова


Брейкеры. Арбат, 1987 год. Фото Ярослава Маева


Брейк дэнс, 1987 год



Рокабиллы

Сам стиль, получил широкое распространение благодаря общеевропейскому возрождению классического рок-н-ролла и началу сайкобилли движения во второй половине 80-х. В Советском Союзе это проявление наложилось на ньювейверскую костюмную моду, но уже после 86 года обособилось, частично в Купчинском андеграунде (Ленинград), частично рокерском (Москва, МХАТ), и в среде фан клуба Элвиса Пресли (Москва) с тусовочными местами на ст.метро Площадь Революции и Катакомбах (руины Греческого зала)


Рокабиллы. Еж и Мавр, 1987 год


Рокабиллы. Ленинград, 1987 год


Рокабиллы. Рокабилли на Арбате, 1989 год



Рокеры

Термин «рокеры», появился в начале 80-х и распространялся изначально на советских поклонников рок-музыки. Но, уже начиная с 1984 года, ярлык «рокер» закрепился за поклонниками именно тяжелого рока, тяготеющих к внешнему стайлингу аналогичному британским «кофебар ковбоям» и американским байк клубам. В сентябре 1984 года ( в день рождения Ковердейла), этот термин был был поднят на флаг тусовкой поклонников тяжелого рока в ЦПКО им. Горького, и в дальнейшем распространился на первые мото гэнги Москвы «Black aces» и «Street wolfs», далее на все мото объединения вплоть до 1989 года


Рокеры, 1987 год


Рокеры, на задворках МХАТа, 1988 год


Рокеры, Ночной выезд, 1988 год



Металлисты

Собственно сам термин «металлист», зародился на филофонических тусовках еще в начале 80-х, когда на рубеже десятилетий сменились ритмы у групп ранее по советским меркам проходившие как «тяжелый рок». Калькируемый с иностранных журналов слоган «хеви металл» изначально распространялся на «кисоманов» и иных поклонников «хардрока» начала 80-х.Но уже к середине десятилетия, после самоопределения части меломанов в «рокеры» и появления отечественных коллективов «99%», «Коррозия металла», «Э.С.Т.» и иных группы поклонников стали именоваться именно «металлистами»


Металлисты из Горького, 1987 год


Металлисты. ВДНХ, 1986 год


Металлисты. ХМР-89, Омск



Панки

Наиболее идеологизированное, и одновременно аполитичное, движение получило первые свои проявления на рубуже 80-х. Не обладая полнотой визуальной информации о зарубежных аналогах, но понимая эффективность артистического карикатурного лайфстайла, этот феномен проявился в виде пародийного уличного идиотничания, артистического юродства, постепенно обрастая несоветской атрибутикой, музицированием и художествами.
Будучи наиболее «обидным» для совноменклатуры общественными проявлениями ( откровенно порочащими облик советского гражданина перед иностранными туристами), «советский панк» подвергался наиболее интенсивному прессингу со стороны комсомольцев, милиции и гопоты. Все это привело к радикализации; слиянию панков и рокеров, формированию хардкор, красти и киберпанк стилей, с первыми «ирокезами» на невменяемых головах носителей. К удивлению самих представителей советского панк-андеграунда, когда в «железном занавесе» обнаружились информационные бреши , обнаружилось что эти проявления совпали с передовыми общемировыми субкультурными тенденциями.


Панки. ДК Горбуново, 1987 год


Панки. Ленинград, 1986 год. Фото Наталии Васильевой


Панки. Москва, 1988 год



Моды

С подачи первых «новых стиляг» и получивший свой стартовый толчок то модовского движения 60-х, в СССР получил обратный вектор развития от советского панка к винтажным мотивам прошлого. При этом, нисколько не утратив радикализма, советский «мод стайлинг» периода авангардных художественных движений 80-х, стал визитной карточкой для многих участников музыкальных и художественных проектов, объединив разнородный артистический люд тяготевших к меломанской всеядности и пропускавших через себя все последние новинки от моды и музыки. Такие персонажи, пренебрежительно именуемые в арт среде «модниками» участвовали в большинстве ключевых показах и перформансах, были носителями последней модной и околокультурной информации и частенько эпатировали население пародийными на соцноменклотурные костюмами и панковскими выходками.


Моды. Москва, 1988 год


Моды. Москва, 1989 год. Фото Евгения Волкова


Моды. Челябинск, начало 80-х



Хардмоды

Кратковременное проявление этой промежуточной зарубежной стилистики 70-х, пришлось на конец 80-х, в связи со сплочением радикальных неформальных кругов во время противостояния прессингу и наплыва новой волны действительно маргинальных элементов, вслед за популяризацией неформальных движений на рубеже 87-88 года (аккурат после перелома в уличных баталиях с “люберами” и гопниками). Стоит отметить, что подобные проявления в карикатурном ироничном виде присутствовали на просторах нашей родины, когда радикальные неформалы рядились в протоскинхедовские наряды, из вредности стригли головы налысо, и толпились в людных местах. Пугая своим внешним видом милиционэров и обывателей, на полном серьезе внимавших советской пропаганде, что де все неформалы-это фашиствующие молодчики. Хардмоды же конца 80-х, являлись сублемацией из панковского, рокабильного и милитаристкого стиля, и конечно же ни разу не слышав про то как они должны по стилистической классификации именоваться, предпочитали самоназвание “стритфайтеры” и”милитаристы”.


Хардмоды. Красная площадь, 1988 год


Хардмоды. Московский зоопарк, 1988 год



Сайкобиллы

Сайкобилли, будучи в большей степени проявился в Ленинграде на рубеже 90-х, вместе с группами Swidlers и Meantreitors, когда группы молодых людей оформили это направление музыкально, выделившись из рокабилльной среды. Но и до этого существовали отдельные персонажи выпадающие из рамок новых субкультурных лиг и предпочитавших полимелорманию рок-н-ролльного толка. В плане дресс-кода это тяготение было близко и панковской эстетике


Сайкобиллы. Во дворе рок-клуба, 1987 год. Фото Наталии Васильевой


Сайкобиллы. Ленинград, 1989 год


Сайкобиллы. Москвичи в гостях у ленинградцев, 1988 год. Фото Евгения Волкова



Байкеры

В ходе столкновений с гопниками и «люберами» в период с 1986 по 1991 год, в рокерской и хеви-металлической среде выделилась особые активные группы, которые на рубеже 90-х преобразовались из мотто гангов в первые мотто клубы. Со своей визуальной атрибутикой по образцу иностранных байк клубов , и на тяжелых мотоциклах, модернизированных вручную или же вовсе послевоенные трофеиных образцах . Уже к 90-му году в Москве можно было выделить группировки «Hell Dogs», «Night wolves», «Сossacs Russia». Так же присутствовали менее долгосрочные мото объединения, такие как «мс Давыдково». Самоназвание байкеры, как символ отделения этого этапа от рокерского прошлого, сначала закрепилось за группой сплотившейся вокруг Александра Хирурга, и далее распространилось на все мотто движение постепенно охватывающее многие города постсоветского пространства


Байкеры. Хирург, 1989 год. Фото Петры Галл


Байкеры. Кимирсен, 1990 год


Байкеры. Ночные волки на Пушке, 1989 год. Фото Сергея Борисова


Байкеры. Тема, 1989 год



Битники

Явление не менее многогранное чем эстетика панка, советское битничество ведет свое происхождение из далеких 70-х.Когда под этот термин попадали модные декаденты посещающие злачные места, отрастившие волосы ниже плеч и разряженные в кожаные куртки и «битловки». Под этот термин попадали и «лабухи» -музыканты лабающие музыку на заказ в советских ресторациях, и просто люди вне каких то “лиг”, ведущие обособленный и аморальный, с точки зрения советской эстетики, образ жизни. Такая тенденция к началу 80-х усугублялась небрежным внешним видом, вызывающим поведением и наличием какого то отличительного элемента в одежде. Будь то шляпа или шарф или яркий галстук.


Битники. Битнички, Тимур Новиков и Олег Котельников. Фото Евгения Козлова


Битники. Парад на первое апреля, Ленинград-83


Битники. Челябинск, конец 70-х



Фанаты

Движение зародившееся в конце 70-х и состоявшее из “кузьмичей”( простых посетителей стадионов) и выездной элиты , сопровождавшей команды на матчах в других городах, уже к началу 80-х обрело своих районных лидеров, обросло “бандами”, мерчендайзом и превратилось в околофутбольную коммуникацию. Вслед за быстрым стартом спартаковских фанатов(наиболее известным центром тусовки начала 80-х стал пивной бар “Саяны” на ст. метро Щелковской), проводивших свои городские акции и парады, так же быстро стали появляться “банды” вокруг других команд


Фанаты. Москва, 1988 год. Фото Виктории Ивлевой


Фанаты. Москва-81. Фото Игоря Мухина


Фанаты. Приемка фаната Зенита в Днепропетровске-83



Любера

Своеобразное направление образовавшееся на стыке увлечения культуризма и программы по надзору за молодежью.
Изначально закрепленное за локальной группой лиц из Люберец,часто пребывающих в столицу в места отдыха молодежи, название “любера” уже с 87 года интерполировалось не только на разнородные группы не имеющих между собой связи,но и на более крупные группировки сконцетрировавшиеся в этот период в ЦПКО им.Горького и Арбате. Ждань, Лыткаринские, совхозмосковские, подольские, карачаровские, набережночелновские, казанские-это неполный перечень “подмосковного братства”,пытавшегося контролировать не только обозначенные территории ,но и иные злачные места и привокзальные площади.Изначально поощряемые властями надеявшихся поместить эти образования в канву “народной дружины”, эти группы не имели общего дресскода кроме тяготения к спортивной одежде, но и имели противоречивые интересы консолидировавшиеся только в рамках агресии против модников и “неформалов”.


Любера. 1988 год


Любера. Африка и любера, 1986 год. Фото Сергея Борисова


Любера. Любера и подольские в ЦПКО им.Горького, 1988 год

[Источники…]Источники

http://www.kompost.ru/
http://soviethooligans.ru/



Смотрите также:

Вечеринки в постсоветской Москве • Георгий Пинхасов • Magnum Photos

Девяностые годы – очень мифологизированное десятилетие в русской культуре. Когда мы говорим о 90-х, мы говорим о переходе от рухнувшего советского строя к глобальному капитализму, но также и о культурном движении незабываемой силы. Взрыв отечественного искусства, поп-музыки, рейв-культуры и моды в водовороте политического беспорядка по-прежнему отражается в современной российской культуре и образах и сформировал многие грядущие поколения.Фотографии, сделанные Георгием Пинхасовым в 1990-е годы, представляют собой уникальный взгляд на десятилетие и документируют удовольствия, риски и поиски идентичности молодой нации.

«Я пришел в Magnum, когда Советский Союз был на грани развала, в конце июня 1988 года», – вспоминает Пинхасов. «В начале августа 1988 года я оказался в Праге с французским журналистом из« Либерасьон », снимавшим 20-ю годовщину Пражской весны. Второй моей оценкой было землетрясение в армянских городах Ленинакан и Спитак, которое стало шоком.Это выглядело страшнее войны: во время авиаудара разрушались только отдельные здания, а там все лежало в руинах.

После того, как я снялся для французского журнала Actuel в Москве, а затем для The New York Times , для статьи Эндрю Соломона «Вызывающий декаданс молодой России». Эти фотографии, которые я сделал для The New York Times, стали началом и основой моих перестроечных архивов ».

В начале 90-х в Москве произошел подъем ночной жизни, поп-музыки, новых альтернативных журналов OM и Ptyuch (которые быстро стали библиями стиля), а в свободное медиа-пространство проникло искусство андеграунда. рамки нерегулируемого свободного рынка.В этой новой Москве снисходительность стала инструментом исследования, путешествием в непредсказуемое и пьянящее будущее.

«Как корреспондент New York Times , я познакомился со всевозможными очаровательными персонажами и субкультурами и почувствовал новую мощную волну юношеской энергии, жизненной силы и страсти, которая усилила социальные изменения. Я мог бы сравнить его с русским авангардом Малевича, Маяковского и Эйзенштейна, который шел рука об руку с революцией в начале 20 века », – говорит Пинхасов.

«Это было похоже на цунами. Предыдущее поколение не смогло защитить свои ценности национального единства и традиционного общественного строя – цунами нарастало, наводняло и ниспровергало неустойчивую и коррумпированную политическую власть. Для меня это было похоже на Европу 1960-х, конфликт поколений, молодежь, свергающая своих коррумпированных родителей, стремящаяся прийти к власти и провозгласить новую справедливость ».

Георгий Пинхасов родился в Москве в 1952 году. Работая фотографом с конца 1970-х годов, он переехал в Париж в 1985 году.Принадлежавший к обоим мирам по обе стороны исчезнувшего железного занавеса, Пинхасов в 1993 году произвел особенно пронзительное визуальное исследование Москвы. С камерой в руке он шел по пути неизведанных удовольствий к дискотекам, казино, отелям и гей-клубам. Залитые красным, зеленым и синим светом или посреди дыма и лазеров на танцполе, персонажи Пинхасова кажутся погруженными в себя и статичными, украденными из краткости момента.

Пинхасов широко известен своими выдающимися работами со светом, которые могут превратить самые обыденные сцены в классические картины.Его снимки гей-пары, обнимающейся на дискотеке, или толпы, смотрящей фейерверк на Красной площади, на самом деле гораздо больше, чем просто документация – это взгляд на мировую историю и природу российского ума.

Глубокая связь фотографа с искусством и кино всегда оказывала большое влияние на его фотографические работы. «С глубоким уважением ко всем моим коллегам в Magnum, я по-прежнему больше всего интересуюсь его основателями, особенно личностью Анри Картье-Брессона.Я чувствую себя близким к нему, потому что он, как и я, начинал как художник и не планировал быть репортером. Обстоятельства и страсть видеть мир вокруг привели его к этой роли », – говорит он.

«Впервые имя Cartier-Bresson я услышал от Андрея Тарковского. В начале моего творческого пути Тарковскому нравились мои фотоработы, но когда мы встретились лично, он сослался на пример Анри Картье-Брессона, которого я не знал в то время. «Время меняется быстро, – сказал Тарковский, – не всегда будет так, как сейчас, фотографируй, пока есть шанс».Я не мог игнорировать этот совет человека, которого считал своим гуру, хотя в то время я не хотел снимать репортажи или заглядывать в частную жизнь других людей. Он был прав, мир быстро изменился. Кто мог подумать, что Советский Союз исчезнет, ​​и все коммуникации так быстро поменяются. Когда мы смотрим сегодня на эти фотографии, мы видим в этой жизни нечто экзотическое ».

Составляя свой портрет десятилетия, Пинхасов сфотографировал пионеров творчества, появившихся в андерграунде 1980-х, и каждый нашел свой путь в новом мире 90-х.Художник Гаррик Виноградов фотографируется в своей мастерской; а Владислав Мамышев-Монро появляется в нескольких кадрах из роскошного отеля «Метрополь», одетый как его частый псевдоним Мэрилин Монро; и музыкант Борис Гребенщиков позирует у стены на ярком солнечном свете с дочерью.

При этом фотографические поиски Пинхасова не ограничивались ночной жизнью и богемой. Он захватил улицы, сквоты, вокзалы, офисы и даже денежную биржу, чтобы отразить большую сложность времени.В 1993 году Белый дом горел во время конституционного кризиса, нехватки продовольствия в магазинах, критического уровня безработицы и всеобъемлющего экономического кризиса. И хотя зритель осознает скрытую за ним темноту, в изображениях Пинхасова все еще присутствует ностальгический вид. И яркие цвета иностранной рекламы, и стремление к гламуру в ближайшие десятилетия станут неотъемлемой частью русской культуры, но через призму Пинхасова мы по-прежнему видим новизну, ясность и чудо.

Анастасия Федорова – писатель, куратор, культурный критик из Лондона.

История России в 70 000 фотографий: новый фотоархив представляет историю России с 1860 по 1999 год

Вернувшись в колледж, я прошел анкету по истории России, которую вел один из этих людей, которые начали эту профессию после выхода на пенсию после того, как проработали в поле. Этот конкретный профессор после аспирантуры поступил на работу в Государственный департамент и несколько десятилетий занимал различные должности в Советской России.Формат его класса на бумаге казался ничем не примечательным. Одна стандартная программа, один громоздкий, дорогой учебник. Но сами занятия состояли из длинных увлекательных рассказов о личных встречах с Брежневым и Горбачевым, или о поездках в древний Киев, или на окраины степей.

Все, чего не хватало этим ярким воспоминаниям, – это сопоставимый фоторепортаж, чтобы визуально рассказать историю. Это было исправлено, а затем частично с помощью «Истории России», огромного совместного архивного проекта Московского Мультимедиа Арт Музея и Яндекс, крупнейшей поисковой системы в России.Архив содержит более 70 000 фотографий, собранных из «более чем 40 учреждений и коллекций», пишет Hyperallergic, и представляет собой «более 150 лет фотографий, запечатлевших всевозможные сцены из русской жизни».

Не говорящие по-русски могут загрузить сайт в Google Chrome и получить его перевод на английский язык. Кроме того, «временная шкала позволяет просматривать по дате, карта позволяет выполнять поиск на основе местоположения, а предустановленные категории фильтруют изображения по темам». Русскоязычные пользователи могут вводить определенные ключевые слова в поисковую систему сайта.В настоящее время в архиве представлена ​​выставка, посвященная августовскому путчу, попытке государственного переворота в 1991 году на пост президента Михаила Горбачева, организованной жесткими членами Коммунистической партии, выступавшими против реформ. Посмотрите одну культовую фотографию этого исторического события выше и многие другие на виртуальной выставке.

Конец 80-х и 90-е годы могут быть периодом особого интереса для студентов и писателей-историков России, таких как Дэвид Ремник, и не без оснований. Но каждое десятилетие в архиве таится в себе.Величественные портреты 1860-х годов, такие как тот, что вверху поста, показывают нам общество Толстого в десятилетие, когда он сериализовал «Война и мир». Фотографии 20-х годов, например, сатирическая постановка на Красной площади внизу, показывают нам дни правления Ленина и первые годы Советского Союза. Изображения 50-х годов дают нам уникальные инсайдерские взгляды – зачастую невозможные в то время – на обычную советскую жизнь в разгар холодной войны, например, новогоднюю елку на стадионе в Лужниках или человека, ведущего слона из Красной Армии. Театр, внизу.

60-е, в частности, выглядят как разворот журнала Life , с драматическими фотографиями олимпийских спортсменов на тренировках, государственных деятелей, позирующих с женами и детьми, и сотнями захватывающих фотографий из повседневной жизни, таких как фотография двух мальчиков, занимающихся боксом ниже. Огромные галереи могут быть немного громоздкими для навигации и потребовать некоторого терпения со стороны нерусскоговорящего пользователя. Но это терпение щедро вознаграждается фотографией за фотографией страны, о которой мы редко слышим менее чем подстрекательские выражения.Мы, конечно, сталкиваемся со странным портретом Сталина и другими заезженными пропагандистскими изображениями, но по большей части фотографии выглядят и кажутся откровенными, и не зря.

«Согласно релизу, – пишет Hyperallergic, – многие фотографии публикуются здесь впервые, отчасти потому, что портал предлагает пользователям загружать, описывать и отмечать изображения из личных архивов. Это похоже на музейную коллекцию », а также на семейный фотоальбом, охватывающий несколько поколений.Архив «История России» предлагает случайный контекст в дополнение к датам, именам и местонахождению предметов. Но информативный текст появляется редко и в почти нечитаемом переводе для нас, не говорящих. Тем не менее, несколько часов, потерянных в этих галереях, кажутся почти полным погружением в русскую историю. Вы можете войти в архив здесь.

через Hyperallergic

Связанное содержание:

Первый цветной портрет Льва Толстого и другие удивительные цветные фотографии царской России (1908)

Красивые цветные фотографии Парижа, сделанные 100 лет назад – в начале Первой мировой войны и в конце La Belle Époque

Загрузить 650 советских книжных обложек, множество замечательных спортивных авангардных рисунков (1917-1942)

Джош Джонс – писатель и музыкант из Дарема, Северная Каролина.Следуйте за ним на @jdmagness


Ода фотографа повседневной советской архитектуре

Бетон – это обычный скромный материал – песок, гравий и цемент, – но советский лидер Никита Хрущев воспевал его большую часть своей страстной, обстоятельной двухчасовой речи. на промышленной конференции в 1954 году. Он предложил использовать бетон для всего и вся, особенно для сборных и стандартных зданий, которые помогут ускорить строительство и развитие.Он утверждал, что это было абсолютно необходимо для советского проекта. Последующий бум массового жилья был описан The New York Times в 1967 году как «архитектурный спутник». (Хотя в произведении также говорилось: «В советских городах еще нет настоящего стиля»).

Бетон в изобилии присутствует в современных городских пейзажах российского фотографа Арсения Котова. На изображениях из его будущей книги « Советские города: труд, жизнь и отдых » часто изображены ряды и ряды высотных зданий, бесконечно движущихся по горизонту.Тем не менее, в холодных на вид бетонных блоках ему также удается запечатлеть теплое сияние жизни в окнах квартир.

Котов родился в 1988 году, поэтому в советской жизни он мало участвовал, но он восхищается архитектурным и культурным наследием той эпохи «великой цивилизации». Страна быстро меняется, но сильна ностальгия по советской эстетике.

Котов побывал в сотнях городов России за три года и планирует посетить еще. «Каждое новое место скрывает свои секреты», – говорит он по электронной почте.«Здесь (в городах бывшего СССР) нормально чувствовать себя археологом, который пришел на руины великой древней цивилизации и не знал, что там найдешь!»

Фотограф рассказал Atlas Obscura о своем увлечении советской историей, увлечении ракетами и ночными приключениями. Его книга будет опубликована в 2020 году компанией FUEL Design & Publishing.

Кукурузное здание, Самара, Россия.

Что вдохновило вас на фотографирование советской архитектуры?

Я получил свою первую камеру, когда мне было 22 года, и я только что закончил университет.Мне было интересно попробовать разные жанры, и больше всего мне нравились городские пейзажи. Поэтому каждый вечер я ходил в разные уголки своего родного города, чтобы фотографировать разные многоэтажные дома. Около 70 процентов Самары (мой родной город) было построено в советское время. Я стала видеть красоту в их строгом плане и строгих формах. Затем, через три года, когда мне было 25, я решил некоторое время путешествовать. Я жил в Сочи, Санкт-Петербурге, путешествовал автостопом по России, ездил в Казахстан, Киргизию и Украину.Везде я видел интересные детали, не только в отдельных зданиях, но и в планах города в целом. У меня возникла идея собрать самые выдающиеся здания и районы.

Что заставляет вас задокументировать этот особый архитектурный стиль?

Вообще процесс мне нравится! Больше всего мне нравится путешествовать по моей родине, а также по России и бывшим советским республикам, все они чем-то похожи на то, что я видел раньше в моем родном городе.Сегодня то, что объединяет эти отдельные страны, медленно, но верно разрушается. Иногда это время и суровая погода, иногда сумасшедшие революции, иногда равнодушие людей, приватизация или многие другие причины. Вся эта городская среда, которая так близка сердцам людей, выросших в 1980-х и 1990-х годах, исчезает. Поэтому я решил задокументировать следы советской цивилизации. Скоро документировать будет нечего.

Были ли люди удивлены, увидев, что вы приехали фотографировать повседневную советскую архитектуру?

Большинство людей не признают советское архитектурное наследие чем-то примечательным, потому что в детстве было принято любоваться старинными православными церквями или европейскими городами с дворцами, замками и узкими улочками.В детстве некоторые люди только начинали признавать конструктивистскую архитектуру 1930-х годов и сталинского периода чем-то интересным. А в начале 2000-х годов некоторые специалисты заговорили о советском модернизме. Архитектуре нужно время, чтобы стать узнаваемой, поэтому время пришло. Я не виню людей в том, что они ничего не знают об этой архитектуре; через несколько лет они обязательно появятся.

Микрорайон 11, Дзержинск, Россия.

Вы работали на ракетном заводе.Это повлияло на вашу работу?

Три года проработал на заводе по производству ракет «Союз». Это дало мне представление о том, насколько сильной и мощной была наша отрасль раньше. Большинство других космических заводов уже заброшены, сданы в аренду или разрушены. Когда я начал работать инженером, завод был наполовину заброшен; Были огромные мастерские, которые были совершенно пустыми, с советскими лозунгами и плакатами на стенах. Во дворе стоял огромный красный памятник серпу и молоту с надписью «Слава труду».В свободное время я любил гулять по фабрике, и мне было грустно, что великая история моих предков была заброшена и запрещена. Думаю, это каким-то образом вдохновило меня на фотографию.

В ваших фотографиях хорошо чувствуется узор и освещение. Как добиться этих эффектов?

Стараюсь находить интересные строения по спутниковым картам и понимать, с какого места их лучше всего сфотографировать. В городских пейзажах я всегда стараюсь подняться выше – обычно можно попасть на крышу, на общественный балкон или даже на холм.Я всегда планирую каждый вечер. Я знаю, когда и где будет закат, и стараюсь выбирать положение, при котором не будет засветки от солнца.

Какой сайт был для вас самым сложным?

В детстве любил читать книги об первооткрывателях, которые первыми посещали неизведанные края и наносили их на карту. Одним из них был [Алексей] Федченко, русский офицер и исследователь. Ледник Федченко на Памире в Таджикистане назван в его честь и является самым длинным за пределами полярных регионов.А на этом леднике было уникальное сооружение – метеостанция. После распада Советского Союза его бросили, но он до сих пор в хорошем состоянии, и все оригинальные интерьеры там сохранились. Чтобы добраться до этой станции, я шел семь дней. Район абсолютно дикий, там нет людей, кроме небольшого лагеря пастухов в одном каньоне. Посещение этой заброшенной станции было для меня самым большим испытанием.

Шаттл Буран, космодром Байконур, Казахстан.

У вас есть любимый сайт из проекта?

Одним из моих фаворитов была поездка на заброшенную часть космодрома Байконур, первого и крупнейшего в мире действующего космодрома.Он расположен в пустынных степях Казахстана и охраняется российской полицией, поэтому лучше всего попасть туда под покровом ночи. Около трех лет назад один российский городской исследователь обнаружил, что последние великие советские космические проекты, шаттл «Буран» и ракета «Энергия», спрятаны и брошены в огромных мастерских. Так что после 35-километрового [20-мильного] ночного похода было фантастическое чувство приехать и попасть в огромные мастерские, где похоронено будущее советской космической программы.

Есть ли место, которое вы еще не сфотографировали, но действительно хотите попасть?

Очень хочу попасть в Норильск! Это северо-восточный город с населением более 100 000 человек, построенный для горняков, работающих на крупнейшем в мире месторождении никеля. Лето здесь очень короткое, а зима длинная и суровая, но пейзажи здесь фантастические: снежная тундра с промышленным городом и без деревьев.

Это интервью было отредактировано для большей ясности.

Вулкан Карыкский, Петропавловск-Камчатский, Россия. Памятник Арсению Котову Родина, Волгоград, Россия. Микрорайон Южные Ворота, Бишкек, Киргизия. Космонавт мозаика Ю. Королева, 1968, Москва, Россия. Кировск, Россия. Дом общежития типа ТП-8, Воркута, Россия.

женщин-нарушительниц кодекса, разоблачивших советских шпионов | История

Числа легко достались Анджелине Нанни. Когда ей было 12 лет, она жила в сельской Пенсильвании во время Великой депрессии и хранила книги в продуктовом магазине своего отца.В старшей школе она прошла все предлагаемые уроки бухгалтерского учета. После окончания школы она поступила в школу красоты (косметология была одной из немногих областей, открытых для женщин в 1940-х годах). Энджи сосредоточилась на бизнесе, в то время как ее сестры Мими и Вирджиния учились укладывать волосы. Перед войной три сестры Нанни открыли салон красоты в Блэрсвилле, штат Пенсильвания, и Энджи руководила им. Так что да, ей звонили по номерам.

Но цифры в этом тесте не были похожи ни на что, что она когда-либо видела.

Энджи – целеустремленная, грациозная, невозмутимая – сидела в маленьком классе во временном большом, плохо построенном здании. Шел 1945 год, и Вторая мировая война закончилась. Сестры Нанни переехали в Вашингтон, округ Колумбия, чтобы устроиться на военную службу, но теперь их манил салон красоты в Блэрсвилле. Однако Энджи хотела остаться. Этот тест определит, сможет ли она.

Он находился в секретном правительственном учреждении в Арлингтоне, штат Вирджиния. Вокруг Энджи было восемь или девять других женщин, размышлявших над одним и тем же набором чисел, с разными выражениями тревоги.Большинство, нервно подумала Энджи, учились в колледже. Она этого не сделала. На листе бумаги перед ней было десять наборов чисел, расположенных в группы из пяти цифр. Цифры представляют собой закодированное сообщение. Каждая пятизначная группа имела тайное значение. Ниже этого ряда из 50 номеров был другой ряд из 50, расположенных в аналогичные группы. Наблюдатель сказал им последовательно вычесть всю нижнюю строку из верхней. Она сказала что-то о «непереносимости».

Энджи никогда раньше не слышала слова «не носить», но когда она посмотрела на потоки цифр, что-то произошло в ее мозгу.Она интуитивно поняла, что цифра 4 минус цифра 9 равна 5, потому что вы просто позаимствовали невидимую 1, чтобы она стояла рядом с верхним числом. Простой! Энджи Нанни устремилась вперед, убирая лишние фигуры, чтобы добраться до сути сообщения.

«Не знаю, как мне это удалось», – говорит Энджи, которой было 99 лет, когда мы разговаривали в марте. «Я просто сказал:« О, это будет легко »». Начальник подошел и увидел, что она закончила раньше всех. «Верно, Энджи! Вот так!” воскликнула она.Затем она выбежала из комнаты, чтобы сказать своему начальству, что у них появился новый кандидат для российского проекта по взлому кодов.

**********

Этот момент – и инстинктивное усвоение Энджи Нанни необычной формы математики, называемой сложением и вычитанием без несения – изменил траекторию ее жизни. Это также помогло решить судьбу других американцев, таких как Юлиус и Этель Розенберг, казненных в 1953 году за передачу атомных секретов Советскому Союзу. Их убеждение было частично основано на работе Анджелины Нанни и группы других выдающихся американских женщин.

Их настойчивость и талант привели к одному из величайших успехов контрразведки холодной войны: Веноне, сверхсекретной попытке США взломать шифрованные советские шпионские коммуникации. В течение почти 40 лет Энджи и несколько десятков коллег помогали идентифицировать тех, кто передавал секреты Америки и союзников Советскому Союзу во время и после Второй мировой войны. Их работа разоблачила таких печально известных шпионов, как офицер британской разведки Ким Филби, британский дипломат Дональд Маклин, ученый немецкого происхождения Клаус Фукс и многие другие.Они предоставили важную информацию о советском ремесле. Их работа была настолько засекречена, что президент Гарри Трумэн, вероятно, не знал о ней.

Немецкий физик Клаус Фукс (справа) помог продвинуть советскую атомную программу, поделившись секретами Манхэттенского проекта.Слева: расшифрованная телеграмма 1944 года о его встрече с советским курьером. (Мэгги Стебер / VII Photo; Национальный архив Великобритании / Public Domain) Расшифровка Веноны телеграммы 1944 года (справа) показала причастность Дэвида и Рут Грингласс к Этель и Джулиусу Розенбергам (слева), которые работали шпионами на Советский Союз.(Грейнджер; Мэгги Стебер / VII Фото)

В 1995 году, когда Венона была рассекречена, публичным лицом проекта было мужское лицо.Самым известным именем было имя человека, Мередит Гарднер, лингвиста, который расшифровывал имена и слова в тесном сотрудничестве с агентом ФБР Робертом Дж. Лэмпфером. Но в криптоаналитическом подразделении – где выполнялась сложная аналитическая математика, где сообщения были подготовлены и сопоставлены, где произошли прорывы, где так тщательно вырезались числа – лицо Веноны было другим: «Большинство людей, работающих над этим были женщинами », – говорит Роберт Л. Бенсон, историк на пенсии Агентства национальной безопасности.

История женщин-взломщиков Веноны никогда не была публично рассказана полностью. Бенсон взял интервью у некоторых из них для секретной внутренней истории Веноны, только часть которой была рассекречена и опубликована в Интернете. Что еще более важно, в то время как подвиги Гарднера и других мужчин были в центре внимания целых книг, сами женщины не рассказывали о своей работе – ни своим друзьям, ни своим семьям, ни друг другу. Большинство унесло секрет в могилу.Эта статья основана на эксклюзивных интервью с Нанни, последним живым членом первоначальной команды женщин Веноны; родственники взломщиков кодов, которых уже нет в живых; а также публикации АНБ и ЦРУ, в которых подробно описывается, как развивался проект. Это первый раз, когда женщина-взломщик кода Веноны дала интервью репортеру.

Даже сейчас разговоры о своей карьере заставляют Энджи Нанни нервничать: «Я все еще не могу помочь», – говорит она. Она и ее коллеги – молодые женщины из сельских городов – были причастны к некоторым из самых сокровенных секретов шпионажа времен холодной войны.В 1950-х и 1960-х годах, когда Советы пытались узнать об оружии США, а Америку содрогал ядовитый хаос маккартизма, эти женщины были среди крошечной горстки американцев, знавших правду.

Это были Глория Форбс, Милдред Хейс, Кэрри Берри, Джо Миллер Деафенбо, Джоан Мэлоун Калла-хан, Джин Грабил и другие. Любой, кто видел женщин вместе, легко мог принять их за загородный садовый клуб. На них были свободные платья, длинные волосы, аквариумные очки. У них были сумки.Они любили вместе устраивать пикники, делать покупки, играть в бридж, играть в шары. Большинство из них начинали как школьные учителя. У них был свирепый интеллект, сильное владение языками и математикой, стальная приверженность государственной службе и почти семейная преданность друг другу. Как и Энджи Нанни, большинство из них приехали в Вашингтон во время войны и никогда не уезжали.

«В основном мы были одинокими женщинами», – говорит Энджи. Холостяцкая жизнь пришла вместе с территорией: «Мы боялись встречаться с другими людьми, потому что в то время мы не знали, с кем собираемся встретиться.«Это может быть советский завод. «Я даже боялся присоединиться к церкви». Ее семейное наследие итальянское; аккуратная и элегантная, при этом у нее идеальная осанка; херувимское лицо; настороженные, веселые глаза с тонкими подведенными карандашом бровями. Она одевается в традициях la bella figura , с поразительно блестящими золотыми украшениями и яркой, хорошо сшитой одеждой. Она все еще готовит для себя; продуктовые магазины; гуляет каждый день. И она до сих пор живет в той же квартире в центре города, экзотично украшенной безделушками, которые она купила в путешествиях и в антикварных магазинах.Показывая к своему окну, в направлении некоторых таунхаусов, где раньше жили советские дипломаты, она воображает, как Вашингтон чувствовал себя в холодной войне для незамужней женщины, которая знала некоторые из самых деликатных секретов правительства.

Сообщения Веноны были закодированы в дьявольски сложной системе, настолько сложной для взлома, что женщины копили одну и ту же сокровищницу десятилетиями, бесконечно просматривая группы кодов, выискивая имена, возвращаясь и возвращаясь назад по мере появления новой информации. На пике «холодной войны» – а это был также пик бэби-бума, эпохи, когда американские женщины были вынуждены проводить свою жизнь в качестве домохозяек – именно женщины основали Venona.Именно женщины поддерживали Венону, и женщины скручивали Венону.

В начале 1950-х годов, после того как Анджелина Нанни стала членом команды Venona, она решила заняться профессиональным портретом. (Мэгги Стебер / VII Фото)

**********

Попытка сломать советские послания военного времени была актом замечательного оптимизма, если не высокомерия. У русских была заслуженная репутация создателей неразрывных кодов, а американские взломщики кодов уже были заняты расшифровкой японских, немецких и других сообщений врага.Кроме того, американские лидеры брезгливо читали сообщения союзников. Но Советы были непредсказуемыми, и было бы жизненно важно знать их намерения в послевоенном мире. Итак, 1 февраля 1943 года Служба разведки сигналов – армейское подразделение по взлому кодов и предшественник АНБ – незаметно разработала программу взлома закодированных телеграмм, отправленных в Москву советскими дипломатами, находящимися по всему миру.

Сбор перехвата начался раньше и несколько случайно: начиная с 1939 года, советские средства связи были отключены как часть массированных усилий союзников по перехвату передач, отправленных немцами, японцами и другими странами Оси.Когда 8 декабря 1941 года Соединенные Штаты внезапно вступили в войну, Управление цензуры начало получать копии каждой международной телеграммы. Закодированные кабели были отправлены в Службу разведки сигналов, которая к концу 1942 года уже работала в Арлингтон-холле, бывшей женской школе в Арлингтоне, на благоустроенной территории которой установили колючую проволоку и массивные временные постройки.

Там в деревянной картотеке скопились советские послания, потом еще и еще.Никто не знал, что с ними делать, но никакая операция взлома кода не отбрасывает никаких сообщений. К началу 1943 года глава армейской разведки Картер Кларк перестал доверять Советам, союзник он или нет. Если они планировали заключить сепаратный мир с Германией, Кларк хотел иметь возможность предупредить своих боссов. Поэтому он принял довольно распространенное решение в анналах взлома кодов – попытаться проникнуть в секретную коммуникацию союзника. Он запустил программу для чтения почты Джо Сталина.

Примерно в то же время один смышленый молодой учитель домоводства стал недоволен очарованием сельской местности юго-западной Вирджинии.23-летний Джин Грабил вырос в округе Ли. В ее родном городе Роуз-Хилл было 300 человек, продуктовый магазин, церковь и станция технического обслуживания. Ее мать выращивала кур и продавала яйца, а отец выращивал табак и работал на разных работах. У Грабилов была традиция отправлять своих девочек в колледж. Джин пошел в двухгодичную школу Mars Hill в Северной Каролине, затем в Государственный педагогический колледж (позже названный Longwood) в Фармвилле, штат Вирджиния.

В то время единственной работой, на которую могла рассчитывать выпускница колледжа, была работа преподавателя в школе, а Джин преподавала домашнее хозяйство девочек-подростков в Мэдисон-Хайтс, штат Вирджиния.Когда она сказала отцу, что ненавидит это, он посоветовал ей найти работу, которая сделает ее счастливой. На праздничных танцах в своем родном городе во время рождественского сезона 1942 года она болтала со знакомым с детства Фрэнком Роулеттом, который теперь был высокопоставленным чиновником в Службе разведки сигналов. Роулетт признался, что в Вашингтоне есть работа получше.

К тому времени армия отправила несколько офицеров искать новобранцев для операции по взлому кодов. Поскольку большинство мужчин не дрались, вербовщики сосредоточились на женщинах.(Девяносто процентов взломщиков кодов в Арлингтон-холле – женщины.) Грабил поехала на почту в Линчбурге, чтобы передать свое заявление о приеме на военную работу вербовщику по имени Пааво Карлсон. Он предложил ей работу – делать то, что он не мог сказать, потому что ему тоже никто не сказал, – и попросил ее поскорее отправиться в столицу. Отец Грабил согласился, что она будет счастливее в Вашингтоне, «перетасовывая бумаги» в течение шести месяцев – это ее вероятная задача, как они оба предполагали, – поэтому она взялась за эту работу. В воскресенье, 28 декабря 1942 года, она приехала поездом и села на такси до Арлингтон-холла, где ее быстро обучили искусству и науке взлома кодов.

В Арлингтон-холле большая часть работы была сосредоточена на кодах японской армии, но через четыре недели после прибытия Грабил получил приказ атаковать советские перехватчики, что было чрезвычайно секретной и деликатной задачей даже в этом секретном и чувствительном месте. Скорее всего, ее выбрали потому, что Роулетт знал ее как солидного гражданина с безупречным семейным прошлым. Ее партнером по взлому кодов был лейтенант Леонард Зубко, выпускник Рутгерса 1942 года, только что окончивший пехотную школу в Форт-Беннинге. Стремясь командовать войсками, Зубко позже решил, что получил эту работу за столом, потому что знал русский язык.Ему это не понравилось. Он и Грабил сидели в углу комнаты, и им сказали говорить только шепотом. Другим обитателем был британский офицер связи – странное выделение служебных помещений, поскольку британцы не должны были знать, что происходит.

Итак, Венона начал: два младших аналитика трудятся за столом в здании, которое было то жарким, то холодным и всегда переполненным, с огромными открытыми отсеками, занятыми командами, работающими над другими проектами. Первое, что сделали Грабил и Зубко, – попытались понять, что именно у них было.Они начали сортировать клубок сообщений по дате, а также по «полосам» – каналам связи, по которым они были отправлены. Вскоре Зубко сменили. Другие мужчины приходили и уходили. Грабил остался на месте.

Как это часто бывает при взломе кодов, вражеские страны стали странными союзниками. Взломщики кодов в Финляндии, в которую Советский Союз вторглись в 1939 году, определили в советских сообщениях встроенные «индикаторы» или специальные числа, которые дают подсказки о том, как работает кодовая система и какие ресурсы (например, кодовые книги) были использованы для компиляции Это.Финны передали этот совет японцам. А поскольку Арлингтон-холл читал японские послания, финские сборы были переданы Грабилу.

Используя эти несколько намеков, бывшая учительница домашнего ЭК и ее коллеги догадались, что в Арлингтон-холле передавались сообщения по пяти различным советским системам связи. Один, самый объемный, был связан с торговлей – часто с материалами, отправляемыми из США в Россию по программе ленд-лиза. Другой осуществлял регулярную дипломатическую связь.Со временем взломщики кода обнаружили, что остальные три были шпионскими системами: ГРУ, или военная разведка; военно-морская разведка; и НКВД, предшественник КГБ.

В 1990-х годах записные книжки, составленные бывшим офицером КГБ Александром Васильевым из документов агентства, подтверждали работу команды Веноны. (Мэгги Стебер / VII Фото)

**********

Советская кодовая система считалась нерушимой, потому что в ней было так много уровней. Чтобы закодировать сообщение, клерк обращался к кодовой книге, своего рода словарю, который предоставлял группу кодов из четырех цифр.Каждая кодовая группа обозначала слово или букву. Чтобы усложнить слежку, эти числа были преобразованы в пятизначные числа (см. «Как шифровать, как советские»), а затем зашифрованы путем добавления второго набора чисел, известного как «ключ» или «добавление». (Вот тут-то и пригодилась арифметика без переноса.) Советы взяли свои дополнения из «одноразового блокнота»: блокноты страниц, каждый из которых содержал около 50 случайных добавлений, каждая страница никогда не использовалась повторно.

Считалось, что одноразовая прокладка делает систему водонепроницаемой.Это потому, что для взлома сложного кода требуется «глубина» – термин, обозначающий множество сообщений, зашифрованных с использованием одной и той же страницы из дополнительной книги. Именно глубина позволяет взломщикам кода находить закономерности и находить путь внутрь. С одноразовым блокнотом нет глубины, нет возможности сравнивать.

Но Арлингтон-холл имел такой огромный успех, нарушая японские и немецкие кодексы, что официальные лица были настроены оптимистично. Летом 1943 года они направили новобранцев в крошечное русское подразделение.

Жозефина Миллер прибыла в конце мая. Кэрри Берри и Мэри Боук приехали в середине июля, Хелен Брэдли в августе, Глория Форбс в сентябре. Практически все были бывшими педагогами. Позже Берри вспоминала, что зарплата составляла 1800 долларов в год плюс премия за субботнюю работу – вдвое больше, чем она получала в школе. Она была приветливой и самоуверенной техасской девушкой, предприимчивой, теплой и общительной – в отличие от своего большого друга Джина Грабила, который был аккуратным, крошечным, тихим и стильным («Она всегда выглядела так, будто вышла из шатра», – ее невестка. – вспоминает Элеонора Грабил), член Колониальной организации Дам Америки и дочерей американской революции, а позже – приверженец баскетбола Университета Вирджинии.К осени 1943 года в группу также входили Дорис Джонсон, Руби Роланд, Хуанита МакКатчеон и Роза Браун. Эти новоиспеченные аналитики получали 2500 перехватов в неделю, и количество картотек увеличивалось. В опросе цитируется, что Джонсон сказал, что эффективность была хорошей, «не возникает безделья и мало жалоб или недовольств». За исключением того, что, несмотря на все их подсчеты и сопоставления, работа «дала отрицательные результаты».

В октябре 1943 года взломщики кодов начали выполнять «машинные прогоны» под наблюдением Мэри Джо Даннинг, прилежной, коротко стриженной женщины, которая работала в армейской операции по взлому кодов с конца 1930-х годов и знала все, что нужно знать. о том, как машины могут упростить и ускорить выполнение даже самой сложной задачи по взлому кода.На этом раннем, трудоемком этапе «грубой силы» они использовали перфокарты IBM для сравнения групп раннего кода в тысячах сообщений, отправленных по каналам сбыта. Благодаря этому повторяющемуся кропотливому анализу команда начала понимать, что на самом деле существует дразнящий след «глубины»: некоторые пары сообщений, казалось, были зашифрованы с использованием одного и того же блокнота. Это понимание было основным достижением Веноны: Советы использовали некоторые из своих одноразовых блокнотов дважды.

Как могли Советы, столь искусные в шпионаже, совершить такую ​​грубую ошибку? После вторжения немцев в Россию 22 июня 1941 года оборудование целых заводов было упаковано в Москве и отправлено в поезда на Урал.В хаосе ресурсов стало мало. В отчаянии кто-то решил на короткое время изготовить несколько дублирующих комплектов колодок. Советские шпионы пытались смягчить эту слабость, рассредоточив дублирующие планшеты. Один набор мог использоваться подразделением НКВД, которое тайно действовало из Нью-Йорка; второй может быть использован Советской правительственной комиссией по закупкам в Вашингтоне. Развитие способности «иголка в стоге сена» для сопоставления сообщений, проходящих по двум разным каналам, имело решающее значение: если команда могла определить, что определенная площадка, используемая для обычных торговых сообщений, также использовалась НКВД, то так называемая «глубина» двух », и они могли начать сравнивать эти два.Безусловно, два сообщения – это немного, когда дело доходило до глубины: эксперты по взлому кода всегда считали, что для взлома системы требуется не менее трех сообщений. Но это была уникально одаренная команда.

Это была Энджи Нанни, которая проделала эту жизненно важную работу по сопоставлению, ища скрытые индикаторы, чтобы выяснить, какие сообщения – передаваемые по разным каналам – могли использовать один и тот же блокнот.

По мере того, как они спешили понять системы, были сделаны другие прорывы – иногда мужчины, часто женщины.Сэмюэл Чу, бывший профессор английского языка в Цитадели, признал, что в торговых сообщениях определенные слова, как правило, используются неоднократно и в одном и том же порядке, обычно это слова, имеющие отношение к способу перечисления товаров и сумм отгрузки; это очень помогло предвидеть, что может обозначать кодовая группа. Мари Майер, русский лингвист, особенно хорошо угадывала значения кодовых групп. Еще один большой прогресс произошел, когда Женевьева Гротян Файнштейн, совершившая серьезный прорыв в японской системе в 1940 году, увидела, что некоторые первые группы, вероятно, показали, какая дополнительная страница использовалась дважды.Этот тщательный коллективный труд позволил команде взломать сообщения Веноны, используя только свои аналитические способности, без помощи захваченных кодовых книг или дополнительных материалов. Это остается одним из величайших достижений в истории криптологии США.

К этому моменту отряд переместился на открытое пространство позади временного здания, отделенного деревянными перегородками от группы, читающей связанные с погодой сообщения на японском языке. Взломщики кодов сидели на выброшенных стульях за парой письменных и деревянных столов.У них было несколько обычных пишущих машинок и одна, которая печатала на кириллице. В конце концов, они сняли со стены свои карты Советского Союза и заперли учебники русского языка. Никто другой в Арлингтон-холле, где на пике своего развития насчитывалось 8000 рабочих, не знал, что советские системы кодов подвергаются атаке.

**********

В 1945 году американская разведка начала осознавать масштабы советского шпионажа против Соединенных Штатов. Игорь Гузенко, советский клерк, работавший в системе ГРУ, дезертировал и сообщил канадским властям, что Советы проникли в Манхэттенский проект.На допросе ФБР Уиттакер Чемберс, бывший агент ГРУ, назвал американцев шпионящими в пользу Советов. К ноябрю администрация Трумэна знала об обвинениях в адрес помощника Белого дома Лаухлина Карри; Дункан Ли, исполнительный помощник Управления стратегических служб, предшественник ЦРУ; и помощник министра финансов Гарри Декстер Уайт. Примерно в то же время бывший советский агент Элизабет Бентли сделала ФБР потрясающее 107-страничное заявление, в котором подробно описывались шпионы в Государственном департаменте и министерстве финансов, УСС, Пентагоне и даже в Белом доме.

Проблема заключалась в том, что Bentley было что сказать, но не было документации, подтверждающей это. Вот тут и появилась Венона.

К тому времени, когда осенью 1945 года была введена в строй Энджи Нанни – одна из немногих сотрудников без высшего образования, – секция была в самом разгаре. Русское подразделение состояло из секции дорожного движения, двух секций «для чтения» и «подсобки» – секции высокого уровня по устранению неполадок, в которой Джин Грабил был теперь одним из самых опытных сотрудников. «Мы все любили Джина, – говорит Энджи, которая работала в дорожном движении.«Она была очень мила – очень тиха … Часто, если мы не были в чем-то уверены, мы чувствовали себя достаточно свободными, чтобы пойти к ней».

Джин Грабил получила цитату из АНБ за свою работу над Веноной. (Мэгги Стебер / VII Photo)

Не все были такими близкими по духу. Член женского армейского корпуса – лейтенант Хантер – сначала пыталась не пускать Нанни в подразделение, потому что у нее не было ученой степени. Но после того, как Нанни доказала свою храбрость – это не заняло много времени – она ​​встретила лейтенанта Хантера в дамской комнате.«Приношу свои извинения», – сказал офицер, когда они мыли руки.

«Извинения приняты», – сказал Нанни, имея в виду это, и вышел.

Она начала сортировать трафик, но затем ей было поручено найти сообщения, в которых использовался одноразовый блокнот. Она вводила определенные сообщения в ключевые перфораторы и охотилась за повторениями. Как только она находила такой, все отряд подпрыгивал: «Если бы вы нашли совпадение, вы понимаете, о чем я, все бы просто суетилось.”

К 1946 году команда заложила основу, чтобы Гарднер, лингвист, преподававший в Университете Акрона, мог смотреть на группы кодов, чтобы понять, что они означают. Это называлось взломом книг, и Гарднер был мастером. Он не только ломал слова; он сломал «таблицы заклинаний», используемые для кодирования английских букв. Достаточно скоро он обнаружил, что читает сообщение от 1944 года, в котором указаны выдающиеся ученые-атомщики, в том числе несколько участников Манхэттенского проекта, которые передавали секреты.Он прочитал десятки сообщений, отправленных между Москвой и Нью-Йорком в 1944-1945 годах.

Благодаря таблице заклинаний появились прикрывающие имена – десятки, даже сотни псевдонимов, используемых для идентификации шпионов, а также общественных деятелей и проектов. Гарднер обнаружил, что Франклин Рузвельт был КАПИТАНОМ. Военное ведомство США – это АРСЕНАЛ, Государственный департамент БАНК. Манхэттенский проект был ENORMOZ. Элизабет Бентли была ХОРОШЕЙ ДЕВОЧКОЙ.

В сентябре 1947 года подразделение военной разведки Кларка незаметно поделилось этими успехами с ФБР; Гарднер начал плодотворную связь с агентом ФБР Робертом Лэмпером, который использовал материалы Веноны для своего расследования, а затем ответил взаимностью, предоставив информацию, которая отправила команду Веноны обратно, чтобы прочитать старые группы кодов в свете новых открытий.

Результаты были поразительными. Например: агент был упомянут в депешах сначала под кодовым именем АНТЕННА, а затем, начиная с сентября 1944 года, ЛИБЕРАЛ. В июне 1950 года ФБР обнаружило, что информация об этом агенте соответствует известным фактам о нью-йоркском инженере Джулиусе Розенберге. Его жена Этель была замешана в двух сообщениях. Другие переводы подтвердили то, что сказали Бентли и Чемберс. В июне 1950 года ФБР установило, что АЛЕС был помощником госдепартамента Алджером Хиссом, отбывая наказание за лжесвидетельство.ЮРИСТом был Гарри Декстер Уайт, умерший двумя годами ранее.

Судебное преследование было трудным – криптоаналитические открытия были настолько деликатными, что они не использовались в качестве улик. Но иногда ФБР могло предоставить подтверждающую информацию, чтобы скрыть источник данных. Это положило начало двум годам расследований и судебных преследований.

Даже когда сенатор Джозеф Маккарти клеветал на многих невинных американцев, некоторые из выдвинутых им обвинений были правдой.Точно так же президент Трумэн преуменьшил значение некоторых обвинений, которые на самом деле были правильными. (Нет никаких окончательных доказательств того, что ему когда-либо рассказывали о Веноне; сотрудники контрразведки обеспокоены тем, что в Белом доме есть шпионы.) Пока нация взорвалась от обвинений и отрицаний, женщины в задних комнатах проекта Венона знали, что было что и кто есть кто. Как вспоминает Энджи Нанни, всякий раз, когда раскрывается прикрытие или раскрывается крупная шпионская операция, «мы все были бы счастливы и все такое».Но: «Все это было делом рабочего дня».

Ее беспечность замечательна. Работа была чрезвычайно напряженной – потенциально способной изменить мир и невероятно утомительной. Многие взломщики кода пострадали. Гарднер стал алкоголиком. Но не женщины Веноны. «Как только я выйду из этих ворот, я забуду об Арлингтон-холле», – говорит Нанни. «Это единственный способ, которым я мог это сделать. Когда мы выходили куда-нибудь поесть и тому подобное, мы никогда не обсуждали работу ».

Степень, в которой взломщики кодов Веноны были помещены в карантин, выделялась даже в сверхсекретной среде Арлингтон-холла, а затем и в здании АНБ в Форт-Мид.В российскую часть никого не пускали, кроме тех, кто там работал. И даже такого уровня безопасности было недостаточно.

Уильям Вайсбанд, носитель русского языка, который стал гражданином США, работал «лингвистическим советником» в этом подразделении. Он имел склонность заглядывать через плечо своим коллегам. «Когда я увидела, что он приближается, я положила бы все поверх всего, – говорит она, – говорит Нанни. «Он остановился у моего стола, и я сказал:« Могу я вам помочь? »Он взлетел».

Ее подозрения были обоснованными: Вайсбанд на самом деле был агентом НКВД.Он был идентифицирован и отстранен от должности в 1950 году, но так и не был привлечен к ответственности за шпионаж, чтобы сохранить то, что осталось от секретности Веноны. Он продавал страховку, пока не умер в 1967 году.

Но даже когда Советы узнали, что американцы взломали Венону, они ничего не могли поделать с сообщениями военного времени, которые уже были у американцев. В течение следующих двух десятилетий было выявлено больше имен, поскольку ФБР предоставило новые версии, а женщины вернулись к старым материалам. В 1953 году ЦРУ было проинструктировано и начало оказывать помощь в контрразведке, что позволило расширить поиск сообщений.За два десятилетия между 1960 и 1980 годами были переведены сотни сообщений, отправленных в начале 1940-х годов.

**********

Женщины Веноны стремились к секретности в офисе и анонимности в городе, но они не составляли полностью закрытого общества. Поскольку большинство из них отказывались жениться и растить детей, они в основном усыновляли детей в своих больших семьях, для которых они были очаровательными фигурами – экзотическими существами, которые жили в большом городе и выполняли таинственную работу.

«Я думаю, что Джин был просто независимым человеком, который не хотел брать на себя ответственность за брак», – сказала мне невестка Грабила, Элеонора Грабил, вскоре после смерти Джина, в январе 2015 года, в возрасте 94 лет. Джин встречалась с мужчинами, и мужчинам она, как правило, очень нравилась, но «я просто не думаю, что она была заинтересована в замужестве».

«Она была потрясающей», – говорит ее внучатый племянник Джонатан Хортон. «Я любил приходить к ней в гости», что он часто делал, когда рос.(Сейчас он профессор биологии в Университете Северной Каролины в Эшвилле.) «Она и Кэрри [Берри] всегда путешествовали, всегда говорили о том, где были». Однажды, когда она прочитала вслух несколько русских слов на сувенирной медали, ее семья была потрясена, узнав, что она знает этот язык. «У всех нас были безумные теории о том, что она сделала», – говорит Хортон.

Родственники пытались выкачать у нее информацию. «Нам это понравилось», – говорит сестра Грабила, Вирджиния Коул. «Но она никогда нам ничего не рассказывала.Джонатан Хортон и его отец Эд пытались взять интервью у Джин в 1990-х, спустя много времени после того, как она вышла на пенсию, после того, как Венона была рассекречена, и после того, как она получила крупную награду от АНБ. Но «она не говорила об этом, как бы мы с папой ни пытались любопытствовать», – говорит Хортон. В Пенсильвании и ее окрестностях Энджи Нанни лелеют 20 преданных племянниц и племянников, для которых она всегда была суррогатной матерью, оказывая большое влияние и вдохновляя. Ее племянник Джим ДеЛука переехал в Вашингтон, чтобы учиться в аспирантуре Университета Джорджа Вашингтона, отчасти потому, что там была тетя Энджи.Иногда он возил ее на работу в Мэриленд, в большой кампус без опознавательных знаков с вооруженной охраной. Она пройдет через ворота и исчезнет в темном здании. «Вы, наверное, думали, что меня посадят в тюрьму», – дразнит она его сейчас. Конечно, это было АНБ. К тому времени он знал, что лучше не спрашивать.

Не то чтобы он и его братья и сестры не пытались. Когда он был ребенком, его отец подсовывал ему палочки пепперони, чтобы побудить его расспросить тетю Энджи о том, что она сделала. Но она держалась крепко – обычно.«Моя тетя определенно может прекратить разговор и сменить тему, когда захочет», – говорит ее племянница Мэри Энн ДеЛука. Хотя в последние дни администрации Обамы некоторые двоюродные братья обсуждали попытки сыновей Розенбергов реабилитировать свою мать, а кто-то выразил сочувствие их делу. «О, дорогой, они не могут», – сказала тетя Энджи. «Они были у нас, они виноваты» – и ушли.

В 1970-е годы некоторые ключевые советские агенты военного времени оставались неустановленными; даже тогда были прочитаны только отдельные части из почти 3000 сообщений.Агентства-заказчики – ЦРУ, ФБР и агентства в Великобритании – хотели, чтобы сообщения были добыты до тех пор, пока они могут что-то дать, но в 1978 году АНБ оценило вероятность новых совпадений и решило поэтапно свернуть программу в течение двух лет.

АНБ вступало в компьютерную эру. Женщины Веноны были мастерами, но также и реликвиями, и многие предпочли уйти в отставку. Джин Грабил ушел на пенсию в 1978 году, когда ему было 58 лет. «Она не думала, что захочет или сможет переключиться на другой проект», – говорит Эд Хортон; к тому же ее мать была больна и нуждалась в заботе Джина.В 1980 году Энджи Нанни и Милдред Хейс вместе с коллегой Дженис Крэм упаковали знакомые рабочие листы и папки, в которые они хранились.

Коробка рассекреченных документов проекта Венона, хранящаяся в Национальном архиве в Колледж-Парке, штат Мэриленд, содержит советские телеграммы, расшифрованные в 1940-х годах. (Мэгги Стебер / VII Photo)

В 2001 году, через шесть лет после рассекречивания Веноны, Джим ДеЛука был онлайн, когда что-то попало в его ленту новостей. Он перешел по ссылке на новую публикацию АНБ, в которой рассказывается об истории проекта и цитируются некоторые из его ключевых людей.Он лениво читал имена, Мередит Гарднер, Джин Грабил и остальные, когда увидел: Анджелина Нанни. Чего ждать? Тетя Энджи !? Венона?

Он спросил ее об этом. «О, – сказала она, – это было ничего».

103 Знаменитые фотографии, запечатлевшие 103 года всемирной истории

103 знаковых снимка, запечатлевших 103 года мировой истории

Было сказано, что «картинка стоит тысячи слов», и на протяжении всей истории эта пословица подтверждалась.Фотографы запечатлели главные события нашего времени, от войн и маршей протеста до высадки в космос, исторических выступлений, научных открытий, спортивных мероприятий и других незабываемых моментов.

Начиная с 1918 года и до наших дней, Stacker собрал самые знаковые изображения за последние 103 года. Конечно, в 2020 году история трагически такая же, как и в 1918 году, когда через столетие после испанского гриппа мир пережил пандемию COVID-19 и те изменения, которые она внесла в нашу жизнь.

Эти фотографии не только привлекали наше внимание визуально, но и побуждали к действию, иногда даже изменяя ход истории. Например, в 1960-х годах изображения черных детей, которых опрыскивают пожарными шлангами, привлекли внимание к движению за гражданские права. В 1970-х фотография кричащего студента колледжа в Огайо привлекла внимание Америки к конфликту в Камбодже и жестокости полиции у себя дома. Подобное явление произошло во время войны во Вьетнаме, когда, в отличие от предварительно отснятых снимков, разрешенных к публикации во время Второй мировой войны, изображения, которые приходили домой, не подвергались цензуре и были графическими.Эти необработанные фотографии способствовали общей антивоенной активности и, возможно, даже побудили Джона Ф. Кеннеди принять меры.

И не все было так уж плохо. На фотографиях запечатлены наши самые радостные победы и самые гордые достижения, а также наши самые известные артисты, спортсмены, кинозвезды, танцоры и политики. Когда мы размышляем о триумфе во Второй мировой войне, первое, что приходит в голову, может быть момент 1945 года «День Победы на Таймс-сквер», когда вернувшийся моряк окунается и целует медсестру в честь празднования.И, пожалуй, самая знаковая фотография в истории Олимпийских игр: фотография черных звезд легкой атлетики Томми Смита и Джона Карлоса 1968 года, поднимающих кулаки в знак солидарности.

Прокрутите страницу, чтобы увидеть историю на 103 фотографиях.

Вам также могут понравиться: Основные газетные заголовки за год вашего рождения

Стэнфордский специалист по танцам исследует, как балет бросил вызов советскому режиму

4 октября 2013 г.

Изучая работу одного из самых новаторских хореографов в истории России, профессор Стэнфорда Дженис Росс обнаруживает, как балет служил средством политического протеста в СССР.

Кэтрин Дикасон

Русский хореограф Леонид Якобсон руководит репетицией танцоров. Якобсон является центром нынешнего книжного проекта Стэнфордского профессора Дженис Росс. (Фото: Анатолий Пронин / Предоставлено Стэнфордским университетом)

От королевских дворов эпохи Возрождения до современных театров спектакли классического балета неизменно восхищали публику.

Но в Советской России 20-го века балет взял на себя другую роль, роль мощного средства политического сопротивления и реформ.

Благодаря изучению русского хореографа Леонида Якобсона (1904-1975), Дженис Росс, профессор театра и перформанса в Стэнфорде, обнаружила, как советский балет стал глубоко политизированным видом искусства.

В течение одних из самых репрессивных десятилетий российской истории многие балеты Якобсона «прославляли переизобретения и самоавторство – свободу индивидуального голоса как предмета, практики и средства массовой информации», – сказал Росс.

Якобсон, по словам Росс, «рассматривал балет как жизненно важное средство национальной идентификации, важное в формировании контуров советской культурной жизни.«

Опираясь на ранее не использованные исходные материалы, Росс обнаружил, что постановки Якобсона поочередно адаптировали и оспаривали идеи, одобренные советским режимом.

В центре нынешнего книжного проекта Росса Якобсон создал авангардные балеты, которые отдавали предпочтение идиосинкразии и маргинальной идентичности утопическим обществам и социалистическому реализму.

Спартак , повествующий о рабе, возглавляющем восстание против римлян, – один из самых ярких балетов Якобсона.Первоначально поставленный для Кирова в 1956 году, он повторно поставил его для американского турне Большого театра 1962 года, где он вызвал различные политические реакции: Советы приняли Спартак как символ советского героизма, в то время как левые американцы сплотились вокруг фильма Кирка Дугласа Спартак того времени. как средство противостояния коммунизму.

Росс предлагает альтернативное прочтение с точки зрения Якобсона: «Одна из подрывных и радикальных вещей в Spartacus … заключается в том, что он делает его очень интимным, личным рассказом.В основе его – трагическая история любви о потерях и тоске ».

Исследователь истории танца, Росс впервые натолкнулся на имя Якобсона в разрозненных упоминаниях беглых русских танцоров, таких как Михаил Барышников и Наталья Макарова, которые высоко оценили его творческое новаторство.

В 2004 году, а затем в 2012 году Росс посетила Санкт-Петербург и Москву, где изучила российские архивные коллекции, многие из которых еще не были проиндексированы или каталогизированы. Она также взяла интервью у многих бывших танцоров Якобсона и тех, кто видел его постановки, многие из которых иммигрировали в Израиль после распада Советского Союза.

Ключом к пониманию личной и профессиональной жизни Якобсона была Ирина Якобсон, его вдова, которая дала Россу сохранившиеся фильмы, фотографии и сочинения, касающиеся работы ее мужа. Росс недавно передал эти предметы в библиотеку Стэнфордского университета, где сейчас хранится самая большая в мире архивная коллекция видеозаписей и фотографий балетов Якобсона.

Выступление на политической сцене

Оценка Якобсоном балета как политического средства глубоко укоренилась в истории России.В России политическая аура балета восходит к царям, которые первыми субсидировали и институционализировали балет. Русский балет культивировал стиль, который подчеркивал дисциплинированные, синхронные движения большой группы танцоров, или кордебалет . По мнению Росс, эта упорядоченная телесность представляет зрителям российское политическое тело как идеализированное видение общества «многие как одно».

Несмотря на то, что балет был продуктом имперской эпохи, он стал важным политическим инструментом большевиков в начале 20 века.Для Владимира Ленина и его приближенных балет и кино были двумя важнейшими видами искусства, способствовавшими революции. Поскольку танец невербален, он может передавать революционные идеи массам более эффективно, чем письменное слово.

Например, балет Чайковского Лебединое озеро был впервые показан в 1895 году, но, как объясняет Росс, позже он мобилизовал явно советский посыл: «Внутри этой феминизированной внешности находится дисциплинированное тело военного корпуса, армейского корпуса.И речь идет о порядке, сплоченности и послушании. Это своего рода воображаемое сообщество. Здесь снова и снова проявляется национализм ».

Якобсон, как вспоминает Росс, «достиг совершеннолетия в ходе этого великого, славного расцвета русского искусства в начале 20 века. И он здесь, чтобы его закрыть».

Молодой хореограф Якобсон пытался адаптировать балет к советским идеалам. В 1920-х годах он писал о необходимости обновления классического балета, предполагая, что объединение акробатических и гимнастических движений может способствовать популяризации этого вида искусства.

Эссе Якобсона «Новое Балетное Товарищество», своего рода танцевальный манифест, провозгласило, что классический балет гноился в «художественной стагнации» и «анти-творческой трясине». Вместо этого, утверждал он, балет должен модернизироваться, чтобы передавать революционные мысли.

Но Якобсон опередил свое время. «Многие из тех ранних экспериментов остались без внимания», – говорит Росс, и стали «первыми актами цензуры против него».

В своем первом крупном балете Золотой век (1930) Якобсон соединил дико новаторское движение с антикапиталистическим заявлением.По иронии судьбы революционеры интерпретировали этот балет как упование на аристократический упадок, который он якобы осуждал. Подозревая, что Якобсон испытывает ностальгию по старому режиму, Золотой век был незамедлительно подвергнут цензуре. Этот печально известный дебют раскрасил всю его карьеру.

Танцы на краю

Все более скептически относясь к революционному проекту, Якобсон изо всех сил пытался поддерживать безопасный баланс между свободой творчества и государственной цензурой. Он тяготел к абстрактным балетам, что резко отличалось от движущихся повествований советских балетов.

В отличие от тщательно разработанной ансамблевой работы «Лебединое озеро» , Якобсон не поставил кордебалета из произведений. Вместо этого он исследовал, как танец может построить историю человека, и, вопреки советской схеме, история может закончиться поражением.

Поздние работы Якобсона открыли новые возможности движения, включив еврейские темы.

Хотя Якобсон воздерживался от публичного раскрытия своей еврейской идентичности, Росс обнаружил в произведениях Якобсона жесты и телесные карикатуры, заимствованные из Московского государственного еврейского театра.

В Вестрис (1969), сольном танце по заказу Барышникова, Якобсон использовал ломаные, трагические и старые жесты, которые олицетворяли угнетенных евреев. Год спустя Якобсон пошел на больший риск в проекте Jewish Wedding (позже переименованном в Wedding Cortège ). Во время репетиции этого балета надзорный комитет (состоящий из должностных лиц Коммунистической партии) возражал против сцены ползания, которую танцевал бедный жених невесты. Комитет приказал Якобсону исключить это движение на том основании, что советские граждане не ползают на коленях.

Интересно, что борьба Якобсона за создание модернистских, контркультурных работ выявила взаимозависимые отношения между ним и режимом.

Согласно анализу Росса, создание балета в Советском Союзе имело возможности и ограничения. Балет ценился и пользовался привилегией как инструмент передачи критического смысла и создания идеализированного русского тела. «Балет придал артисту определенный статус. Это стоило борьбы, потому что это была такая ценимая арена.И поэтому им был нужен Якобсон », – сказал Росс.

Современные российские и американские танцоры продолжают ставить и исполнять балеты Якобсона. По словам Росс, они помнят Якобсона не только за то, что он подчеркивал запрещенные культурные идентичности и сопротивлялся пропагандистским программам, но и как артист, который «проложил путь к расцвету нового танца в постсоветские 1990-е».

Кэтрин Дикасон – докторант религиоведения в Стэнфорде. Чтобы узнать больше о гуманитарных науках в Стэнфорде, посетите the Human Experience .

-30-

100 величайших песен Битлз – Rolling Stone

Элвис Костелло

Я впервые услышал о Beatles, когда мне было девять лет. Я тогда провел большую часть своих каникул в Мерсисайде, и местная девушка дала мне плохой рекламный снимок с их именами, нацарапанными на спине.

Это был 1962 или 63 год, до их приезда в Америку. Фотография была плохо освещена, и они не смотрели вниз; Волосы Ринго были слегка зачесаны назад, как будто он еще не был в восторге от стрижки Beatles.

Меня это не волновало; они были для меня группой. Самое смешное, что родители и все их друзья из Ливерпуля тоже интересовались и гордились этой местной группой. До этого все люди шоу-бизнеса с севера Англии были комиками. The Beatles даже записывались для Parlophone, комедийного лейбла, как будто они считали, что они могут быть преходящей новинкой.

Я был как раз подходящего возраста, чтобы меня поразили они полностью. Мой опыт – хвататься за каждую картинку, копить деньги на синглы и EP, ловить их на местных новостях – повторялся снова и снова по всему миру.Это происходило не в первый раз, но Beatles достигли уровня известности и признания, известного ранее только Чарли Чаплину, Бриджит Бардо и Элвису Пресли, наряду с небольшой долей исключительности астронавтов, бывших президентов и других стран. другие чемпионы в супертяжелом весе.

Каждая пластинка шокировала. По сравнению с яростными проповедниками R&B, такими как Rolling Stones, The Beatles пришли звучать как ничто другое. Они уже поглотили Бадди Холли, братьев Эверли и Чака Берри, но они также писали свои собственные песни.Они сделали написание собственного материала ожидаемым, а не исключительным.

А Джон Леннон и Пол Маккартни были исключительными авторами песен; Маккартни был и остается поистине виртуозным музыкантом; Джордж Харрисон не был из тех гитаристов, которые рвали дикие, непредсказуемые соло, но вы можете петь мелодии почти всех его брейков. Самое главное, они всегда идеально вписываются в аранжировку. Ринго Старр играл на барабанах с невероятно уникальным чувством, которое никто не может скопировать, хотя многие хорошие барабанщики пытались и потерпели неудачу.Прежде всего, Джон и Пол были фантастическими певцами.

Леннон, Маккартни и Харрисон имели потрясающе высокие писательские стандарты. Представьте, что вы выпускаете такую ​​песню, как «Ask Me Why» или «Things We Said Today» в качестве стороны B. Они сделали такие фантастические записи, как «Автор в мягкой обложке» ч / б «Rain» или «Penny Lane» ч / б «Strawberry Fields Forever», и выпустили их только как синглы. Эти записи были событиями, а не просто предварительным уведомлением об альбоме. Затем они начали расти по-настоящему: от простых любовных текстов к взрослым историям, таким как «Norwegian Wood», в которых говорилось о кислой стороне любви, и к более масштабным идеям, чем вы ожидаете найти в броских поп-текстах.

Они были первой группой, которая испортила звуковую перспективу своих записей и сделала это больше, чем просто трюк. Такие инженеры, как Джефф Эмерик, изобрели методы, которые мы теперь принимаем как должное, в ответ на воображение группы. До Beatles у вас были парни в лабораторных халатах, которые проводили эксперименты по записи, но у вас не было рокеров, которые намеренно нарушали баланс, например, тихий вокал перед громким треком на Strawberry Fields Forever. Вы не можете преувеличить лицензию, которую это давало всем, от Motown до Джими Хендрикса.

Мои самые любимые альбомы – Rubber Soul и Revolver. На обеих пластинках можно услышать отсылки к другой музыке – R&B, Дилану, психоделии – но это сделано не так, чтобы это было очевидно или датировано записями. Когда вы взяли Revolver , вы знали, что это что-то другое. Черт возьми, они носят солнцезащитные очки в помещении на картинке на обратной стороне обложки и даже не смотрят в камеру. . . и музыка была такой странной и в то же время такой яркой.Если бы мне пришлось выбрать любимую песню из этих альбомов, это была бы «And Your Bird Can Sing». . . нет, «Девушка». . . нет, «Ни для кого». . . И так далее, и так далее. . . .

Их распадающийся альбом Let It Be содержит песни как великолепные, так и неровные. Я предполагаю, что амбиции и человеческая слабость проникают в каждую группу, но они показали невероятные выступления. Я помню, как в 1970 году ходил на Лестер-сквер и смотрел фильм « Let It Be ». Я ушел с чувством меланхолии.

Кто-то недавно дал мне подборку кадров кинохроники, которая показывает, как быстро группа лишилась яркого и радостного остроумия, представленного как публичное лицо.

В одном из ранних эпизодов Маккартни сообщает репортерам, что они скоро появятся на Шоу Эда Салливана , а затем указывает в камеру: «Вот он, привет, Эд, и миссис Эд» – «и мистер Эд», – перезвонил Ринго. Это можно было бы практиковать, но это играет совершенно неожиданно.

Всего год спустя они присутствуют на пресс-конференции в Лос-Анджелесе во время их последнего турне.Костюмы и галстуки ушли в прошлое. Наблюдая за серией мрачных попыток провокации со стороны прессы, они выглядят измученными и разочарованными.

Когда один болтун ответил на критику журнала Time , что «Day Tripper» был о проститутке, а «Norwegian Wood» – о лесбиянке, Маккартни отвечает: «Мы просто пытались писать песни о проститутках и лесбиянках». В смехе он бормочет: «Стоп». Создавалось впечатление, что игра окончена, но на самом деле они только начинали.

Слово «Beatlesque» уже давно присутствует в словаре. Вы слышите их в мелодиях Гарри Нильссона; в рейтинге Принса «Вокруг света за день» ; в хитах ELO и Crowded House, в балладах Рона Сексмита. Можно услышать, что Курт Кобейн слушал Beatles и смешивал их идеи с панком и металлом. Их можно услышать во всевозможных одноразовых чудесах из “Lies” Knickerbockers и “Shake Some Action” Фламина Groovies. Объем и лицензия Белого альбома позволили всем, от OutKast до Radiohead, от Green Day до Джоанны Ньюсом, развернуть свою фотографию на более широком и смелом холсте.

Теперь я признаю, что украл свою долю отрывков Битлз, но на рубеже девяностых я должен был написать 12 песен в соавторстве с Полом Маккартни и даже осмелился предложить, чтобы он тоже ссылался на некоторые из Битлз. ‘гармонические сигнатуры – как ни удивительно, он составил еще один музыкальный словарь для Wings и во время своей сольной карьеры.

В 1999 году, вскоре после смерти Линды Маккартни, Пол выступил на Концерте для Линды, организованном Крисси Хайнд. Во время репетиции я пел с ним гармонию из песни Рики Нельсона, и Пол назвал следующую мелодию: «All My Loving.”

Я сказал: «Вы хотите, чтобы я взял линию гармонии во второй раз?» И он сказал: «Да, попробуй». У меня было всего 35 лет, чтобы выучить эту роль. В этой песне, написанной задолго до того, как он даже познакомился с Линдой, было неизбежно острое чувство:

Закрой глаза, и я тебя поцелую
Я буду скучать по тебе
Помни, я всегда буду правдой.

На выставке все было совсем иначе.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.